Хитрован убрал палец с крючка, сбросил автомат с колен на землю и длинно и забористо выругался.

– Мы нужны друг другу, дядя! – Дикий похлопал его по колену и улыбнулся. – Вот так-то!

Внезапно глаза Дикого полезли из орбит. Улыбка превратилась в какую-то чудовищную гримасу, а по шее как раз на уровне кадыка поползла тонкая, как след от ногтя, красная полоска. Заскользили вниз капли крови. Голова запрокинулась, отделилась от шеи и упала в капюшон. Фонтан крови ударил из перебитых артерий. Тело Дикого судорожно дернулось и опрокинулось навзничь. Невероятным сальто-мортале Хитрован перепрыгнул назад за стену и вскинул автомат. Над телом Дикого стоял Клещ. Остатки головы свисали ему на грудь.

– Зря он так со мной, – утробным голосом произнес Клещ. – Я же почти дошел.

Вместо указательного пальца на левой руке у него светился длинный и тонкий, как лезвие, коготь. Клещ провел им по правой ладони. Кожа на кисти лопнула, с шипением расползлась надвое и обнажила пару маленьких стальных клешней. Настал черед правой руки. После того как все четыре многосуставчатые стрекозиные лапки выбрались на волю, они вцепились в грудь и разорвали ее пополам. Защитный костюм сполз с Клеща, как балахон, вместе с кожей. Теперь перед Хитрованом стоял блестящий металлический шестилапый жук с небесно-голубыми фасеточными глазами.

– Ну, дальше я сам, – проговорило насекомое и стало подниматься по ступеням к Порталу.

Вдруг из-за обломка колонны наперерез жуку бросилась Алена. Она выставила вперед ладонь с растопыренными пальцами и что-то громко крикнула на незнакомом Хитровану языке. Жук замер, даже немного отступил назад и присел. Потом, словно избавившись от испуга, он приподнялся, вытянулся на своих паучьих лапках и начал что-то громко объяснять Алене на том же тарабарском наречии. Они заспорили. Жук размахивал перед девушкой четырьмя верхними лапами.